Слова. Том III Духовная борьба / Часть 2



Часть вторая / О справедливости и несправедливости

Глава первая. О том, как принимать несправедливость

    «О, если бы все люди поступали со мной несправедливо! Говорю вам со всею искренностью: самая сладкая духовная радость была испытана мной среди несправедливости»

Надо правильно расположить себя по отношению к несправедливости

   – Геронда, когда со мной поступают несправедливо, мое сердце ожесточается. 
   – Чтобы оно не ожесточалось, никогда не думай ни о том, что виноват тот, кто поступает с тобой несправедливо, ни о том, насколько велика его вина, а поразмысли лучше о том, насколько виновата ты сама. Погляди: когда люди ссорятся, каждый из них утверждает, что прав именно он. Поэтому люди и находятся в постоянном разногласии. К примеру, двое идут в полицию и, показывая друг на друга, наперебой утверждают: «Он меня избил!» Однако ни один из них не говорит о том, сколько другому досталось от него самого! Куда там – каждый еще и в суд на своего обидчика подает.
   Если бы мы размышляли о том, что величайшую из всех несправедливость подъял на Себя Христос, то мы принимали бы несправедливость с радостью. Будучи Богом, Он по многой любви сошел на землю и на девять месяцев заключил Себя во чреве Пресвятой Богородицы. Потом тридцать лет Он жил в безвестности, с пятнадцати до тридцати лет работал на евреев плотником. А знаете, какие тогда были инструменты? В те времена пользовались деревянными пилами с деревянными зубьями. Ему давали всякие там доски и говорили: «Сделай одно, сделай другое...» Но каково было строгать эти доски? Попробуй-ка построгай теми неуклюжими железками, которые употребляли тогда вместо рубанков! Знаешь, какой это был тяжкий труд? И после этого – три года страданий. Ради проповеди исходил Он босиком всю [их землю] вдоль и поперек. Он исцелял больных, брением отверзал очи слепых, а они все требовали от Него знамений. Он изгонял бесов из одержимых, а неблагодарные люди называли бесноватым Его Самого. О Нем было столько пророчеств и предсказаний, Он совершил столько чудес, но, несмотря на все это, в конце концов Его подвергли издевательствам и предали Крестной Смерти.
   Поэтому те, кто терпит несправедливость – самые любимые Божии чада. Ведь терпя несправедливость, эти люди носят в своем сердце потерпевшего несправедливость Христа. В ссылке или в тюрьме они радуются так, словно находятся в Раю, ибо Рай – там, где Христос.
   – Геронда, а может ли ноша человека оказаться для него неподъемной? 
   – Бог не попускает ноше превышать наши силы. Это нерассудительные люди взваливают на плечи других непосильное бремя. Часто Благий Бог попускает добрым людям пройти через руки злых, чтобы они собрали небесное воздаяние.
   – Геронда, а имеет ли недовольство связь с неблагодарностью? 
   – Да. Может быть и такое: другие [делая человеку замечание] заботятся о его благе, но он этого не понимает, чувствует себя несправедливо обиженным и выражает недовольство. Если такой человек не следит за собой, он вполне может считать, что с ним поступают несправедливо даже тогда, когда он совершает какую-то оплошность и его просят быть повнимательнее.
   Таким образом он может дойти и до бесстыдства. Например, монахиня, опрыскивая масличные деревья, наливает в раствор слишком много ядохимиката и сжигает на деревьях листья. Ей делают замечание, а она, вместо того чтобы осознать свою ошибку и сказать: «Простите и благословите», чувствует себя несправедливо обиженной и плачет. «Они поступают со мной несправедливо, – думает она. – Если бы листья на деревьях пожрала саранча, они не сказали бы ни слова! А сейчас, когда их испортила я, они подняли такой крик! Ах, Христе мой, только Ты меня понимаешь». И давай себе реветь! Такая монахиня даже может испытывать радость, думая о воздаянии за ту «несправедливость», которую претерпела, и благодарить за это Христа! Такое состояние – большое заблуждение.

Радость от принятия несправедливости

   – Геронда, чиста ли та радость, которую я испытываю, когда меня распекают за какую-нибудь мою вину? 
   – Смотри, без ропота, но с радостью и словами: «Слава Тебе, Боже, так мне и надо!» – принимая нагоняй за совершенные оплошности, ты будешь иметь половину радости. Но если тебя ругают незаслуженно, без вины с твоей стороны, и ты принимаешь выговор с добрым помыслом, то твоя радость будет полной. Я не побуждаю тебя к тому, чтобы ты сама напрашивалась на несправедливости, поскольку в этом случае тангалашка низвергнет тебя в гордость, но призываю к тому, чтобы ты принимала несправедливость, когда она приходит сама собой, и радовалась этому.
   Существуют четыре стадии отношения к несправедливости. К примеру, кто-то тебя несправедливо бьет. Если ты находишься на первой ступени, то даешь ему сдачи. Если находишься на второй, то чувствуешь в себе очень сильное смущение, но сдерживаешься и ничего не говоришь. На третьей стадии ты уже не смущаешься, а на четвертой чувствуешь большую радость и сильно веселишься душою. Если человека в чем-то несправедливо обвиняют, то, доказав, что эти обвинения несостоятельны, он реабилитирует себя и получает удовлетворение. В этом случае он испытывает радость мирскую. Однако, относясь к несправедливости духовно, с добрым помыслом и не заботясь о том, чтобы доказать свою невиновность, он испытывает радость духовную. То есть в этом случае он имеет в себе божественное утешение и славословие Бога становится его состоянием. Знаете, какую радость испытывает душа человека, если его несправедливо обидят и он при этом не оправдывается, добиваясь, чтобы ему сказали «молодец» или «извини»? И радость, которую переживает такая душа сейчас, терпя несправедливость, больше, чем та радость, которую она испытала бы в случае, если бы ей удалось оправдаться. Те, кто достигает такого состояния, желают отблагодарить своего обидчика как за радость, которую он подарил им в жизни земной, так и за радость, которую он обеспечил им в вечности. Насколько же духовное отличается от мирского!
   В жизни духовной иная система измерений. Если ты оставляешь какую-то некрасивую или негодную вещь себе, то чувствуешь себя прекрасно. Если отдаешь ее другому, то чувствуешь себя нехорошо. Если ты [безропотно] принимаешь несправедливость и оправдываешь своего ближнего, то в своем сердце ты принимаешь многажды онеправдованного Христа. Тогда по существующему [духовному] закону Христос «продлевает срок аренды»24 твоего сердца. Он остается в нем и исполняет тебя миром и радованием. Ах, голубчики мои, попробуйте и вы пережить эту радость сами! Выучитесь радоваться не той мирской радостью, а этой – духовной. Когда вы этому научитесь, у вас каждый день будет Пасха.
   Нет радости большей, чем та, которую испытываешь, принимая несправедливость. О, если бы все люди поступали со мной несправедливо! Говорю вам со всею искренностью: самая сладкая духовная радость была испытана мной среди несправедливости. Знаете, как я радуюсь, когда кто-нибудь называет меня прельщенным? «Слава Тебе, Боже, – говорю я, – ведь за эти слова я получу мзду. А вот если меня назовут святым, то я окажусь в должниках». Нет на свете вещи более сладкой, чем [принимаемая тобой] несправедливость!
   Однажды утром кто-то постучал в железное клепальце возле калитки моей Кельи. Было еще слишком рано, чтобы принимать посетителей. Я посмотрел в окно и увидел юношу с просветленным лицом. Я понял, что, раз Благодать Божия так его «выдает», значит что он на собственном опыте пережил что-то духовное. Поэтому, хотя у меня и были неотложные дела, я оставил их, открыл ему дверь, завел в Келью, принес ему воды и, видя, что в нем скрыто что-то духовное, осторожно начал расспрашивать о его жизни. «Кем работаешь, молодец?» – спросил я его. «Какая там, отче, работа, – ответил он. – Ведь я вырос в тюрьме. Сейчас мне двадцать шесть лет, и большую часть своей жизни я провел там». – «Что же ты такое натворил, что оказался в тюрьме?» – спросил я, и он открыл мне свое сердце. «С детских лет, – начал он свой рассказ, – мне было очень больно видеть несчастных людей. Я поименно знал всех, кто страдает и испытывает нужду, – не только в нашем приходе, но и в других. Наш приходской священник и староста прихода все собирали и собирали деньги, расходуя их на строительство различных зданий, залов, на благоустройство храма и тому подобное, а бедные, нуждающиеся семьи оставались совершенно никому не нужными. Я не берусь судить, была ли действительная нужда во всех этих постройках, но просто говорю о том, что я видел множество обездоленных. Ну вот тогда я и стал тайком брать собранные на пожертвования деньги. Я брал не все, а сколько было необходимо. На ворованные деньги покупал продукты, разные [необходимые] вещи и оставлял это под дверями бедняков. Сразу после этого, не желая, чтобы по подозрению в краже схватили ни в чем не повинного человека, я приходил в полицию и говорил: «Я украл деньги из церкви и их потратил». Больше не говорил ничего. Меня били, называли «шпаной» и «вором», но я молчал. Потом сажали в тюрьму. Так продолжалось несколько лет. В нашем городе тридцать тысяч жителей, все они про меня слышали и иначе, как «шпаной» и «вором», не величали. А я молчал и испытывал радость. Как-то я просидел в тюрьме целых три года. Иногда меня сажали по одному лишь подозрению в краже – без вины с моей стороны, и когда задерживали настоящего преступника, меня отпускали. А если виновного в преступлении, которое я не совершал, не находили, я отсиживал в тюрьме весь полагавшийся этому вору срок. Поэтому, отец мой, я и сказал тебе, что большую часть своей жизни провел в тюрьмах».
   Со вниманием выслушав его рассказ, я сказал: «Вот что, парень. Хоть все, что ты мне рассказал, и кажется, на первый взгляд, хорошим, но на самом деле ничего хорошего в этом нет. Больше так не делай. Я тебе кое-что посоветую. Послушаешься моего совета?» – «Послушаюсь, отец», – ответил он. «Из своего родного города тебе нужно уехать, – сказал я. – Поезжай туда, где тебя не знают, – в город такой-то. Я позабочусь о том, чтобы ты сошелся там с добрыми людьми. Начинай работать и по силе помогай обездоленным, делясь с ними последним куском хлеба, потому что это имеет бо́льшую цену [чем то, что ты делал до сих пор]. Но даже если человеку нечего дать нищему и у него болит от этого сердце, то он дает ему милостыню высшего порядка. Он дает ему милостыню кровью своего сердца. Ведь если человек дает милостыню из того, что имеет, то при этом он испытывает и радость, а вот если ему нечего дать, то он чувствует в сердце боль». Выслушав меня, юноша пообещал послушаться моего совета и ушел в радостном состоянии духа.
   Прошло семь месяцев. Однажды я получил письмо из тюрьмы Коридаллу25. Раскрыв конверт, прочитал следующее: «Отец мой, ты, конечно, удивишься тому, что после стольких полученных от тебя советов и данных тебе обещаний я пишу тебе опять из тюрьмы. Но знай, что на этот раз я отсиживаю срок, который уже отсидел раньше. Произошла какая-то судебная ошибка. Слава Богу, что среди людей нет справедливости: ведь если бы она существовала, это было бы несправедливостью по отношению к людям духовным, которые теряли бы тогда небесную мзду». Прочитав последние слова, я поразился этому молодому человеку, который столь горячо взялся за жизнь духовную и столь глубоко постиг глубочайший смысл жизни вообще. Вор ради Христа! Он имел в себе Христа. Он не мог сдержать себя от радости, которую переживал. Он переживал божественное сумасбродство, праздничное веселие!
   – Геронда, эта радость происходила от того, что люди покрывали его позором? 
   – Эта радость происходила от того, что он терпел несправедливость. Он был мирским человеком – не читал ни Житий Святых, ни сочинений Святых отцов, и несмотря на то, что его незаслуженно били, сажали в тюрьму, несмотря на то, что в городе его считали шпаной, негодяем и вором, несмотря на то, что его срамили и стыдили, – несмотря на все это, он не оправдывался и ко всему относился настолько духовно! Молодой человек – а заботился не о том, как восстановить свою репутацию, но о том, как помочь другим. Больших, настоящих ворюг часто не сажают в тюрьму ни разу, а этого горемыку дважды посадили за одну и ту же кражу. А сколько раз его сажали в тюрьму невинно – пока не был найден настоящий преступник! Однако той радости, которую испытывал он, не испытывали даже все жители того города – вместе взятые. Тридцать тысяч их радостей не смогли бы перевесить одной такой радости, как у него.
   Вот поэтому я и говорю, что у человека духовного нет скорбей. Когда в человеке умножается любовь и его сердце опаляется божественным рачением, то скорбь уже не может найти в нем места. Люди причиняют такому человеку боль и страдания, однако их побеждает его великая любовь ко Христу.

Принятие несправедливости – прибыльное дело

   – Геронда, бывает, что какая-нибудь сестра возводит на меня напраслину, а я не могу перенести этого [как должно] и охладеваю по отношению к ней. 
   – Погоди немного! Чему учит нас Церковь? Как надо поступать в подобных случаях? И сама ты в каком случае получаешь большую пользу? Хорошо, допустим, дело действительно обстоит так, как ты говоришь, – то есть ты не виновата. Ну так что же: если с тобой обошлись несправедливо, ты получаешь прибыль. А та сестра, которая, желая себя оправдать, возвела на тебя напраслину, впоследствии почувствует угрызения совести, будет каяться и относиться к тебе с большей любовью. Таким образом, от того, что с тобой обошлись несправедливо, происходит не одно добро, а сразу два или три. Тем самым тебе дается благоприятная возможность разбогатеть и из цыганки-оборванки стать благородной барышней. Отчего же ты хочешь и дальше цыганить [оставаться побирушкой], когда Бог дает тебе возможность разбогатеть и делиться своим богатством с другими?
   – А мой помысл настаивает на том, чтобы я спросила сестру, каким образом она истолковала мое поведение и возвела на меня напраслину... 
   – Ну конечно, разве тангалашка может вытерпеть, видя, что у тебя есть кое-какие [духовные] сбережения? Он вынуждает тебя оправдываться, чтобы таким образом ты изгнала из себя Христа.
   – Геронда, но все же я бы хотела, чтобы мне хоть иногда прощали мои погрешности. 
   – Хочешь, чтобы тебя оправдывали? Хорошо, допустим, тебя оправдывают. Ты от этого получаешь духовную прибыль или же терпишь духовный убыток?
   – Терплю убыток. 
   – А вот если бы у тебя был магазин, то что бы ты хотела – получать прибыль или терпеть убытки?
   – Получать прибыль. 
   – Ну так вот: если мы не хотим потерпеть убытка в вещах материальных, суетных, то насколько больше мы должны стараться не потерпеть убытка в духовном отношении! Люди мирские преследуют материальную выгоду и не упускают ее – так разве правильно будет людям духовным пренебречь духовной выгодой? Но люди мирские – еще куда ни шло: разбазаривая свои деньги, они расточают лишь свое материальное состояние, тогда как мы, если не терпим по отношению к себе несправедливости, пускаем на ветер свое духовное, небесное состояние. Все это состояние мы растрачиваем здесь – на земле. Так зачем же мы будем менять небесное на земное? А кроме того, несчастные мирские люди пребывают в духовном неведении, тогда как нам небезызвестен [духовный] смысл [нашей жизни]. Мы становились монахами для того, чтобы стяжать небесное, а получается, что, направившись к одной цели, мы движемся совсем к другой. Если мирского человека ранят, изобьют или просто неправедно изгонят, то для него это очень горько. Однако мы [монахи] должны сами стремиться ко всему этому, мы должны терпеть все это ради любви ко Христу. Мы должны стремиться к тому, чтобы принять бесчестие, презрение, оскорбления – поскольку они приносят прибыль нашей душе. Семейный человек стремится себя оправдать, потому что имеет житейские попечения. Ведь он думает о том, как будут жить он сам и его несчастные дети, если он, к примеру, потеряет репутацию или обанкротится. Поэтому у людей мирских есть смягчающие вину обстоятельства, тогда как у нас таких обстоятельств нет.
   Когда с нами поступают несправедливо, то, принимая эту несправедливость, мы, в сущности, принимаем благодеяние. К примеру, меня оклеветали и неправедно заключили в тюрьму. Ну так что же? Во-первых, поскольку никакого преступления я не совершал, моя совесть спокойна. А во-вторых, меня ждет небесная мзда. Разве можно оказать мне большее благодеяние? Я не ропщу, но славословлю Бога: «Как благодарить Тебя, Боже мой, за то, что я не совершал этого преступления? Ведь если бы я его действительно совершил, то не мог бы вынести угрызений совести». Для тех, кто думает так, тюрьма становится Раем. Или другой пример: кто-то меня несправедливо ударил. «Слава Тебе, Господи! – говорю я. – Может быть, таким образом я искуплю какой-то из моих грехов, ведь когда-то и я поднял руку на своего ближнего». Или же меня справедливо обругали и я благодарю: «Слава Тебе, Господи! Я приемлю это ради Твоей любви, по которой Ты претерпел ради меня заушения и оскорбления».

Вклад в небесную сокровищницу

   – Геронда, я расстраиваюсь, что у других не складывается хорошего мнения обо мне. 
   – Как хорошо, что ты мне об этом сказала! Начиная с сегодняшнего дня я буду молиться о том, чтобы у других никогда не было о тебе хорошего мнения, поскольку хорошее мнение других, детонька моя, тебе не на пользу. Бог, промышляя о нас, попускает людям поступать с нами несправедливо, оскорблять нас для того, чтобы мы искупили этим какие-то из наших грехов или же отложили некоторый [духовный] капитал для будущей жизни. Но я не могу понять: какой духовной жизни вы хотите? Вы еще не поняли, в чем заключается ваша духовная выгода, вы хотите потратить весь свой [духовный] капитал уже здесь – а для Неба не оставляете ничего. Почему ты понимаешь все подобным образом? Какие книги ты читаешь? «Эвергетинос»26 читаешь? Разве там не написано, как ты должна поступать? А Евангелие читаешь? Смотри – чтобы читала каждый день.
   – Геронда, а я, делая какое-то доброе дело, огорчаюсь, если оно не получает у других признания. 
   – Послушай, но какого признания ты хочешь: от Христа или же от людей? Разве ты можешь получить от чего-либо пользу большую, чем признание Христа? И что за польза в том, что люди будут обращать на тебя внимание? Если люди будут признавать сделанное тобой добро уже сейчас, то потом, в жизни вечной, ты услышишь: «Восприя́л еси́ блага́я твоя́» (Лк. 16:25). Нам следует радоваться тому, что другие не признают наших трудов и оставляют нас без [человеческого] воздаяния, поскольку Бог учтет эти [по-человечески неоплаченные] труды и воздаст нам за них вечной платой. Поскольку существует божественное воздаяние, будем стараться сделать какой-нибудь – пусть и малый – вклад в Божию «сберегательную кассу». Несправедливость по отношению к себе мы должны принимать как великое благословение, поскольку за счет несправедливости на наш [духовный банковский] счет перечисляется определенная сумма – в небесное благословение.
   – Геронда, а если человек [благодушно] принимает несправедливость по отношению к себе, но не потому, что думает о грядущем Суде, а просто оттого, что считает, что так лучше, то он ведет себя правильно? 
   – Ну, а разве мысль о том, что так лучше, не приведет его в конце концов к мысли о грядущем Суде? Только пусть он остерегается вести себя так ради того, чтобы быть «просто хорошим человеком», потому что так поступают европейцы27. Надо думать о том, что ты – образ Божий и тебе во всем следует быть похожим на своего Творца. Если человека побуждает к действию именно эта мысль, то он движется в верном направлении. В противном случае он подвергается опасности впасть в гуманизм28 европейцев.

Святое притворство.

   – Геронда, сколько на Святой Горе отшельников?29 
   – Не знаю. Говорят, что семь30. В последние годы найти тихое, безмолвное место для подвижничества стало очень нелегко. Поэтому, пока на Святой Горе еще существовали особножительные монастыри31, некоторые из отцов находили иной способ подвижничества. К примеру, поначалу подвизаясь где-то еще, они в какой-то момент говорили: «Нет, здесь мне как-то не по душе. Пойду-ка лучше поработаю в каком-нибудь особножительном монастыре и скоплю деньжат». Окружающие верили, что это действительно так. Подвижник переходил в особножительный монастырь, работал там три-четыре месяца и затем требовал большой прибавки к жалованью. А когда в такой прибавке ему отказывали, он говорил: «Ну нет, так работать мне невыгодно. Я ухожу». Он брал с собой немного сухарей, уходил из монастыря, скрывался в какой-нибудь пещере и предавался подвигам. А у оставшихся в обители создавалось впечатление, что он нашел работу где-то еще. Когда насельников этой обители спрашивали: «Ну как, был у вас отец такой-то?», они отвечали: «Да, был, но какой же он привередник! Пришел сюда, чтобы скопить денег. Требовал себе прибавки! Подумать только: монах и требует прибавки! Что же это за монах такой?» А подвижник, таким образом, получал двойную пользу – и от своего подвижничества, и от их обвинений. Да и от воров тоже: ведь воры, прослышав, что у него водятся деньги, шли к нему в пещеру, били его, но ничего не находили.
   – Геронда, но если сестра скрывает себя, то как я смогу подражать ее добродетели? 
   – Что же она, по-твоему, совсем глупая, чтобы себя не скрывать? Больший подвиг святые совершали не для того, чтобы приобрести добродетель, но для того, чтобы ее скрыть. Знаете, что делали юродивые ради Христа? Сперва они избегали лицемерия мира сего и вступали в область евангельской истины. Но этого им тоже было мало, и они шли дальше – к святому лицемерию ради Христовой любви. После их уже не занимало ни то, что с ними делали, ни то, что о них говорили. Однако для этого требуется великое смирение. И посмотрите: если человеку мирскому сказать что-нибудь неприятное, он обижается; если не похвалить его за что-то, он расстраивается, тогда как Христа ради юродивые радовались тому, что люди имели о них испорченный помысл.
   В прежние времена были монахи, которые притворялись даже бесноватыми, желая скрыть свою добродетель и испортить у других добрый помысл о себе. Живя в Филофеевском монастыре32 в ту пору, когда он был особножительным, я застал там одного монаха, который прежде подвизался в пустыне Виглы33. Поняв, что тамошние отцы догадываются о его аскетических подвигах и духовном преуспеянии, он взял благословение у своего духовника и ушел оттуда. «Ну вот еще! – сказал уходя. – Я этими заплесневевшими сухарями сыт по горло. Пойду в какой-нибудь своекоштный монастырь: там и мяса поем, и поживу по-человечески! Дурак я что ли здесь оставаться?» Так он перешел в Филофеевскую обитель и притворился бесноватым. Его духовные братья34, услышав, что он сделался «одержимым», стали говорить между собой: «Жаль беднягу – он стал одержимым. Ну а что же: ведь этого и следовало ожидать. Отсюда сбежал: заплесневелые сухари, видите ли, надоели! Перешел в своекоштный монастырь – мяса ему захотелось покушать!» А что же «одержимый»? А вот что: он прожил в Филофее более двадцати пяти лет и все эти годы не готовил себе пищи и не ложился спать. Борясь со сном, он целыми ночами бродил с фонариком по монастырским коридорам. Приходя в крайнее утомление, подвижник останавливался и ненадолго прислонялся к стене, но, только лишь сон начинал его одолевать, он вскакивал и шепотом начинал произносить Иисусову молитву: «Господи, Иисусе Христе...» Потом он продолжал молиться умно – не вслух, однако иногда молитва невольно срывалась с его уст и ее было слышно другим. Встречаясь с другими монахами, подвижник просил: «Молись, молись, чтобы из меня вышел бес». Как-то раз один юный пятнадцатилетний монашек сказал мне о нем: «Да ну его, этого бесноватого». – «Не говори так, – заметил я ему. – Этот человек стяжал немалую добродетель и бесноватым только притворяется». Впоследствии этот юный монах относился к подвижнику с благоговением. А когда подвижник умер, его нашли держащим в руках лист бумаги со списком монастырской братии. Против имени каждого монаха [добрый притворщик] написал какое-то прозвище. Он сделал это для того, чтобы и после кончины испортить другим тот – пусть самый малый – добрый помысл, который они, возможно, могли иметь о нем. Потом его останки стали благоухать. Видишь как: он хотел утаиться, но Благодать Божия выдала его другим.
   Поэтому нам не следует делать о человеке выводов на основании видимого – коль скоро мы не в состоянии различить, что он скрывает в себе.
 

Глава вторая. О том, что самооправдание отгоняет от нас Благодать Божию

Самооправдание препятствует духовному преуспеянию

   – Геронда, что имеют в виду, когда говорят, что в Священном Писании не встретишь самооправдания? 
   – То, что самооправданию, некоторым образом, не находится оправдания.
   – А я, Геронда, когда оправдываюсь, то уже задним числом понимаю, что монаху самооправдание не приличествует. 
   – Оно ему не просто не приличествует – самооправдание не имеет ничего общего с духовной жизнью. Необходимо понять, что, оправдывая себя, я нахожусь в состоянии ложном. Я прерываю связь с Богом и лишаю себя Божественной Благодати. Ведь Божественная Благодать не приходит к человеку, который находится в ложном состоянии. С того момента как человек оправдывает то, чему нет оправдания, он отделяет, изолирует себя от Бога. Пространство между человеком и Богом заполняет изоляционный материал, как бы [духовный] каучук. Разве через каучук может пройти электрический ток? Нет, не может, он для тока непроницаем. Так и для Божественной Благодати нет более сильного изолирующего материала, чем самооправдание. Оправдывая себя, ты словно строишь стену, отделяющую тебя от Бога, и таким образом прерываешь с Ним всякую связь
   – Геронда, Вы часто говорите: «Будем стараться, по крайней мере, не оказаться ниже духовного проходного балла?» Что это за духовный проходной балл? 
   – Духовный проходной балл – это смиренное признание своей ошибки, а также отказ от самооправдания хотя бы тогда, когда человеку указывают на то, в чем он виноват, и он сознает свою вину. Ну а не оправдывать себя, когда обвиняют в том, в чем ты не виноват, – это уже пятерка с плюсом. Тот, кто оправдывает себя, не только не преуспевает, но и не имеет внутреннего покоя. Бог не будет казнить нас за какую-то совершенную нами ошибку, однако и нам самим не следует оправдывать себя в этой ошибке и считать ее чем-то естественным.
   – А если мне делают замечание за какую-то оплошность, но я не могу понять, насколько велика моя вина, следует ли спросить об этом, чтобы в другой раз быть повнимательней? Или все же лучше промолчать? 
   – Если, будучи виновата на пять процентов, ты обвиняешь себя на двадцать пять, то разве ты не остаешься с барышом? Обвиняй себя с запасом, чтобы не прогадать. Это и есть то духовное делание, которое ты должна совершать: отыскивать свою погрешность и ловить себя на месте преступления. В противном случае ты боишься расстаться со своим «я», оправдываешь его, но внутреннего покоя не имеешь.
   – Геронда, а получает ли пользу человек, который, оправдываясь по привычке, впоследствии осознает свою ошибку и окаивает себя? 
   – По крайней мере, у такого человека накапливается опыт. Если он использует этот опыт должным образом, то это пойдет ему на пользу. А если Бог скажет: «Ну, поскольку он понял свою ошибку и покаялся, надо ему что-нибудь дать», то этот человек получит и какую-то «субсидию», но уже из другого [духовного] фонда – из Фонда Покаяния.

Причиной того, что человек оправдывает себя, является его эгоизм

   – Геронда, если я не нахожу оправдания поступкам других, значит, у меня жестокое сердце? 
   – Не находишь оправдания другим и находишь себе? Но тогда очень скоро и Христос не найдет для тебя оправдания. Если человек поведет себя злобно, то его сердце может в одно мгновение стать жестким, как камень. А если он поведет себя с любовью, сердце может в одно мгновение стать очень нежным. Стяжи материнское сердце! Как ведет себя мать: она все прощает [своим детям] и иной раз делает вид, что не замечает [их шалостей].
   Тот, кто правильно совершает над собой духовную работу, для всех находит смягчающие вину обстоятельства, всех оправдывает, в то время как для себя не ищет оправдания никогда – даже если прав. Он всегда называет себя виноватым, поскольку думает о том, что не использует тех благоприятных возможностей, которые ему даются. К примеру, если такой человек видит, как кто-то ворует, то думает о том, что и сам воровал бы еще больше, если бы сбился с правильного пути. «Бог мне помог, – говорит такой человек, – однако я приписал Его дары себе самому. Это воровство большее, чем то, что совершает мой ближний: разница лишь в том, что его воровство заметно, а мое остается скрытым». Таким образом, человек со строгостью осуждает себя и со снисхождением судит ближнего. Или, увидев в ближнем какой-то – большой или малый – недостаток, такой человек оправдывает его, включая в работу добрые помыслы. Он думает о том, что и сам имеет недостатков, которые заметны другим. Ведь если копаться, то в себе можно отыскать такое множество недостатков! Тогда оправдывание ближнего станет очень легким делом. Сколько же мы дров наломали! «Гре́х ю́ности моея́ и неве́дения моего́ не помяни́, Го́споди» (Пс. 24:7).
   – Геронда, бывает, когда меня просят о помощи, я с готовностью ее оказываю, но в спешке что-то немножко порчу, а потом, когда мне делают замечание, стараюсь оправдаться... 
   – Если, желая сделать доброе дело, ты что-то немножко испортила, то тебе нужно [смиренно] принять замечание за совершенную оплошность – чтобы получить награду сполна. Диавол очень лукав. Свое ремесло он знает просто бесподобно. Так что же – разве он не использует свой столь многолетний опыт? Это он подстрекает тебя оправдываться, чтобы ты потеряла пользу от сделанного тобой добра. Если ты видишь, как человек, обливаясь потом, взваливает на плечи какую-то ношу, и хочешь переложить ее на свои плечи, чтобы ему стало легче, то это, можно сказать, естественно. Увидела, как он нес на себе эту тяжесть, и, движимая любочестием, поспешила ему помочь. Однако понести на себе тяжесть нанесенной кем-то несправедливой обиды – имеет гораздо большую цену. Если нам делают замечание и мы тут же начинаем оправдываться, это свидетельствует о том, что в нас еще в полной мере живо мирское мудрование.
   - Геронда, так в чем же причина самооправдания? 
   – В эгоизме. Самооправдание – это падение, оно изгоняет Благодать Божию. Человек должен не только не оправдываться, но и возлюбить ту несправедливость, которая совершается по отношению к нему. Ведь что как не самооправдание изгнало нас из Рая? Разве не в этом заключалось Адамовопадение? Когда Бог спросил Адама: «Может быть, ты вкушал от древа, с которого Я возбранил тебе вкушать?», Адам не сказал: «Да, Боже мой, согреших», но стал оправдываться: «Жена, которую Ты мне дал, дала мне от древа, и я ел». Тем самым он все равно сказал Богу: «Это Ты виноват, потому что Еву сотворил Ты». Но разве Адам был обязан слушаться Еву в этом вопросе? Бог задал тот же вопрос и Еве, но и она начала оправдываться: «Змей прельстил меня» (Быт. 3:11-13). Если бы Адам сказал: «Согрешил, ошибся, Боже мой», если бы Ева тоже признала свою ошибку, то все опять встало бы на свои места. Но нет: оба они стали наперебой себя оправдывать.
   – Геронда, а если человек не понимает, насколько большим злом является самооправдание, что тому виной? 
   – Что тому виной? То, что виноват он сам. Без конца оправдывая себя и считая, что другие его не понимают, что все вокруг несправедливы, а он – невинный страдалец и несчастная жертва, человек становится невменяемым, перестает владеть собой. И подумать только: совершив иногда несправедливость и провинившись перед другими, такой человек говорит: «Я бы, конечно, стерпел эту несправедливость, но не хочу вводить в грех других»! То есть он стремится оправдать себя якобы из побуждений любви, чтобы тот, кто, как ему кажется, его обидел, пришел в чувство и не впал в грех! Или же он начинает приводить целую кучу объяснений, чтобы его «обидчик» не впал в грех из-за того, что случайно поймет его превратно. Видите, какой тонкой работой занимается диавол?

Тот, кто оправдывается, не может получить духовной помощи

   Я заметил, что сегодня все – от мала до велика – оправдывают все с помощью какого-то сатанинского помысла. Диавол для них перетолковывает все на свой лад, и таким образом, эти люди выпадают из реальности. Сатанинское толкование – вот что такое самооправдание.
   – Геронда, а отчего у некоторых людей находится возражение на любое сказанное им слово? 
   – О, беседовать с человеком, который привык оправдываться, – это страшное дело! Это все равно что разговаривать с бесноватым. Да простит меня Бог, но те, кто себя оправдывают, имеют «старцем» самого диавола. Это страшно измученные люди, они не имеют в себе мира. Они сделали самооправдание своей наукой. То есть, подобно тому как вор всю ночь не смыкает глаз и придумывает способ что-то украсть, эти люди постоянно придумывают способы оправдания своих погрешностей. Иной человек обдумывает, как ему смириться или сделать какое-то доброе дело, а они придумывают прямо противоположное – способ оправдать то, чему не может быть оправдания. Эти люди становятся настоящими адвокатами! Их невозможно переубедить – это все равно что пытаться переубедить самого диавола. Знаете, как я намучился с одним таким человеком! «То, что ты делаешь, не лезет ни в какие ворота, – увещевал я его. – Тебе необходимо обратить внимание на некоторые вещи, ты совсем отбился от рук, тебе следует поступить так-то и так-то...» Однако он находил себе оправдание в ответ на каждое мое слово, а в конце разговора еще и заявил: «Ты так и не сказал, что мне нужно сделать!» – «Золотой ты мой, – опешил я, – о чем же мы тогда толкуем столько времени? Мы говорим о твоих ошибках, о том, что ты зашел не туда, куда нужно, но ведь ты без остановки оправдываешься. За те три часа, пока мы беседуем, ты меня всего вымотал! Довел до белого каления! Ну разве я не сказал, что тебе нужно сделать?» Вот так: ты приводишь человеку соответствующие примеры, поясняя, что относиться ко всему так, как относится он, – это сатанинский эгоизм, предупреждаешь, что он подвергается бесовским воздействиям и если не изменится, то погибнет, – а он после всего этого заявляет, что ты так и не сказал, что ему нужно делать! Нет, правда, разве тут не выйдешь из себя? Если человеку на все наплевать, то он в таких случаях не расстраивается. Что бы ни произошло, все для него мелочи жизни. Однако если у тебя нет равнодушия, то в подобных ситуациях просто взрываешься. Нет, все-таки счастливые они – люди, которым нет дела ни до чего.
   – Однако, Геронда, сами-то Вы ни при каких обстоятельствах не хотите оставаться равнодушными... 
   – Брат ты мой, да равнодушный, по крайней мере, не растрачивает себя понапрасну… Страдать есть смысл ради того человека, которому больно. Но здесь-то: выматываешься ради него, говоришь ему столько всего, а он в конце концов заявляет: «Ты не сказал, что мне делать» – и оправдывает то, чему не может быть оправдания. Так из человека он превращается в демона! Как это страшно! Если бы он подумал хотя бы о том, какой ты подъял труд, чтобы ему помочь, то изменился бы хоть немножко. Я уже не говорю о том, чтобы он почувствовал, как тебе за него больно. Но где там: он видит, как ты страдаешь, видит, как ты бьешься, мучаешься, и на все это закрывает глаза!
   – Геронда, если ты говоришь человеку, который оправдывает какую-то свою бесчинную выходку, что это самооправдание, а он, желая доказать, что это не самооправдание, продолжает себя оправдывать, то есть ли у него возможность исправиться? 
   – Да где же ему исправиться? Он понимает, что совершил ошибку, потому что испытывает мучение, но от эгоизма не хочет ее признать. Это очень страшно!
   – Да, но при этом он заявляет: «Ты отказываешься мне помочь. Я прошу тебя о помощи, а ты не хочешь даже пригласить меня для беседы. Ты относишься ко мне с презрением». 
   – Ну так что же – такое состояние тоже начинается с эгоизма. Тем самым он как бы говорит тебе: «Это не я, а ты виноват в том, что у меня все так плохо!» Да-да, такой человек доходит и до этого. Оставь его в покое: не нужно тратить на него время, поскольку ты ему не поможешь. За такого человека не несет ответственности ни его духовник, ни – если он живет в монастыре – игумен или игуменья. Это не человеческий, а сатанинский эгоизм. Человеческим эгоизмом страдает тот, кто, не смирившись до такой степени, чтобы сказать «прости», все же не станет и оправдываться. Но тот, кто, согрешая, оправдывает себя, превращает свое сердце в бесовское пристанище. Если такой человек не сокрушит своего «я», то будет совершать все больше и больше просчетов и его безо всякой пользы будет сокрушать его собственный эгоизм. Если человек не ведает, каким злом является самооправдание, у него есть смягчающие вину обстоятельства. Однако если он узнал это – сам или со слов других, – то смягчающих вину обстоятельств у него нет.
   Когда хочешь помочь человеку, который привык оправдываться, будь очень внимательным. Потому что, если он оправдывается, это значит, что у него много эгоизма, и поэтому иногда происходит следующее: ты говоришь ему, что он поступил неправильно, а он, оберегая свою «безупречность» и доказывая [что неправ именно ты], начинает прибавлять вранье ко вранью и самооправдание к самооправданию. В этом случае уже ты, указавший ему на его неправоту, становишься причиной того, что этот человек оказывается еще большим эгоистом и лжецом, чем был раньше. Увидев, что он продолжает оправдываться, прекращай что-либо ему втолковать, но молись, чтобы Бог его просветил.

Если ты не оправдываешь себя, тебя Бог оправдает

   – Геронда, часто, когда мне делают замечание, я, думая, что нужно дать какие-то объяснения, начинаю: «Да, это так, однако не знаю, то ли вы подумали...» 
   – Да зачем тебе все эти «однако» и «то ли»? В этом «то ли» нету... соли!35 И оно все извращает. Если делают тебе замечание, говори: «Прости. Твоими молитвами в будущем я буду внимательнее».
   – Геронда, а, если кто-то, видя, как я совершаю тот или иной поступок, приходит к ошибочному заключению, нужно ли объяснять, что побудило меня поступить так, а не иначе? 
   – Если есть у тебя духовная сила, то есть смирение, то признай себя виновной и ничего не объясняй. Предоставь Богу тебя оправдать. Если не скажешь ты сама, то впоследствии за тебя скажет Бог. Посмотри, ведь когда братья продавали Иосифа в рабство (Быт. 37:20 и ниже), он не сказал [измаильтянским купцам]: «Я их брат, а не раб. Мой отец любил меня больше всех своих детей». Он не сказал ни слова, зато потом Бог сказал Свое слово и сделал его царем (Быт. 41:41). Что же ты думаешь – Бог не известит [людей о том, как все обстоит на самом деле]? Если Бог, ради твоей пользы, откроет людям правду, то хорошо. Однако, если Он ее не откроет, это тоже будет ради твоей пользы. Когда кто-то поступает с тобой несправедливо, думай о том, что он делает это не по злобе, а просто оттого, что увидел все в таком свете. Если у этого человека нет злобы, то пройдет какое-то время и Бог известит его об истинном положении дел. И тогда человек этот поймет, что был несправедлив к тебе, и покается. Бог не извещает человека только в том случае, если в нем есть злоба, поскольку радиостанция Бога работает на частоте смирения и любви.
   – Геронда, а можно ли просить у человека объяснений после какого-то недоразумения между тобой и им? 
   – У тебя что, повредился помысл [об этом человеке]?
   – Нет. 
   – Если твой помысл не повредился, то нет необходимости и в том, чтобы человек что-то тебе объяснял. Если же твой помысл повредился, то неплохо услышать какие-то объяснения, чтобы он не повредился еще больше.
   – Геронда, но если объясняешься не с целью оправдаться, а просто рассказываешь о своем отношении к тому или иному событию, о том, что подвигло тебя поступить так или иначе? 
   – Это тоже ни к чему. Лучше сказать «прости» и воздержаться от объяснений, за исключением тех случаев, когда их у тебя просят. Тогда уже смиренно расскажи, как все произошло.
   – То есть, Геронда, в каких случаях объяснения необходимы? 
   – Они необходимы в тех случаях, когда речь идет о недоразумении, которое касается других людей. Тогда человек обязан дать объяснения, чтобы как-то исправить положение дел. А еще бывает, что человек слишком чувствителен, имеет некоторую долю эгоизма, и если он не объяснится, это может его травмировать. В таком случае предпочтительнее, если он объяснит, что побудило его сделать тот или иной шаг.
   – Иногда, Геронда, мы не можем отличить самооправдание от объяснения. 
   – Самооправдание не приносит покоя душе, тогда как объяснение приносит ей покой и мир.

Кто исследует себя правильно, тот себя не оправдывает

   – Геронда, отчего, даже чувствуя, понимая свою [духовную] слабость, я все равно оправдываюсь? 
   – Ты оправдываешься как раз потому, что еще не почувствовала своей слабости. Если бы почувствовала, то не оправдывалась бы. Ведь мы, себялюбцы, трудностей испытывать не хотим, трудиться не любим, часто хотим [духовно] разбогатеть, не ударив при этом палец о палец. Нам следует, по крайней мере, признать, что, относясь ко всему подобным образом, мы духовно хромаем на обе ноги. Признав это, нам следует смириться. Но где там! Ни трудом, ни признанием своей немощи в нашем случае и не пахнет.
   – А может ли оправдывать себя человек, который занимается самопознанием, исследует себя? 
   – Кто изучает себя правильно, тот себя не оправдывает. Погляди: ведь некоторые умные люди, будучи семи пядей во лбу, в конце концов, делают ужаснейшие глупости. Это потому, что подмешивается желание устроиться поудобней. «Как бы устроиться поудобнее, – размышляет такой человек, – как бы сделать так, чтобы было хорошо мне самому».
   – Геронда, а тот, кто себя оправдывает, не видит своих падений в духовной жизни? 
   – Диавол обманывает такого человека во всем, что бы он ни делал, и этот человек находит оправдание всему: собственному своеволию, упрямству, эгоизму, лжи.
   – А если бы такой человек оценивал себя, как в зеркало, смотрясь в святоотеческие сочинения и особенно в Священное Писание, то разве это не помогло бы ему? 
   – Для человека, который мыслит правильно, духовно, Священное Писание и книги Святых Отцов разрешают все затруднения. Он понимает смысл написанного четко и ясно. Однако если человек не занимается духовным деланием и его душа не очищена, то даже Священное Писание ему не поможет, поскольку все прочитанное такой человек истолковывает шиворот-навыворот. Ему лучше открывать помысл своему духовнику и не пытаться самому истолковывать смысл прочитанного. К примеру, читая Ветхий Завет, такой человек может истолковать смысл прочитанного в духе лукавства и заразиться [духовной] инфекцией. Я заметил, что некоторые вбирают что-то из прочитанного в духовных книгах и потом истолковывают это так, как им на руку. Причина не в том, что у них не хватает соображения или они неправильно понимают смысл прочитанного. Нет, они дают прочитанному свое толкование для того, чтобы оправдать себя. Страшное дело! При этом те духовные советы, наставления, которые они слышат от других, эти люди, как я убедился, также нечасто воспринимают должным образом. К примеру, желая обратить их внимание на что-то, я рассказываю им какой-нибудь случай. Я хочу подчеркнуть что-то одно [совершенно конкретное], но они перерывают рассказанную мной историю с тем, чтобы найти в ней нечто совершенно другое, ухватиться за это «другое» и оправдать что-нибудь из своих недостатков или ошибок. То есть они делают все это ради того, чтобы найти оправдание своим страстям. Когда я им рассказываю о каком-нибудь человеке, который докатился до плачевного состояния из-за своей невнимательности, они, выслушав историю, не задумываются об этом, а говорят: «Ну, если уж бывают люди в таком ужасном состоянии, то мы вообще выше всяких похвал». Таким образом они оправдывают себя. Да, чего-чего, а самооправданий диавол подыщет сколько угодно.

Самооправдание не приносит покоя душе

   Душа того, кто оправдывает себя, не находит покоя. Такой человек лишен утешения. Сам-то он оправдывает свое «я», но вот оправдывает ли это «я» его самого? Его «я», его совесть не находят ему оправдания, и поэтому душа не имеет покоя. Это свидетельствует о том, что он виноват. Насколько же премудро Бог все устроил! Он дал человеку совесть. Страшное дело! С помощью жестокости, хитрости, лести человек может добиться того, чего хочет, но при этом он будет лишен душевного покоя. А если человек руководствуется совестью, то он и без посторонней помощи может убедиться в том, что сбился с пути.
   Благодушно терпеть несправедливость – это все равно что получать духовное богатство, приносящее радость. А оправдывая себя, человек словно растрачивает какую-то часть своего богатства – и радости не ощущает. Я хочу сказать, что в последнем случае у человека нет того духовного покоя, который он имел бы, не оправдывая себя. А что уж говорить о том, кто себя оправдывает, будучи к тому же и вправду виноватым! Такой человек собирает на свою голову гнев Божий. Ведь, по сути дела, он занимается расхищением того, что ему не принадлежит. Ему дается богатство, а он пускает его на ветер. Разве может иметь покой душа того, кто пускает богатство на ветер?»
   Тот, кто оправдывается, себя ослепляет. [Потом] диавол найдет ему оправдание, даже если такой человек совершит убийство. «Как же ты его так долго терпел? – говорит диавол. – Да тебе надо было прикончить его гораздо раньше!» И такой человек может даже захотеть получить от Христа воздаяние за те несколько лет, которые он «терпел»! Тебе понятно? Да-да, можно и до этого дойти!
   – Геронда, но раз тот, кто оправдывает себя, страдает, то почему он не хочет [перестать себя оправдывать, чтобы] прекратить мучающие его угрызения совести? 
   – Потому что самооправдание – это привычка. Чтобы ее отсечь, необходима сила воли. Такому человеку необходимо научиться не просто не оправдываться, но еще и занимать правильную духовную позицию. Ведь если человек, не оправдываясь вслух, станет все же носить в душе уверенность в том, что с ним обошлись несправедливо, то будет еще хуже, потому что если бы он сказал что-то в свое оправдание, то ему бы на это возразили, и таким образом он смог бы познать себя и выйти из заблуждения. В противном же случае он может ничего не говорить вслух, но про себя думать: «Правда на моей стороне, однако я молчу, потому что я выше этого». Таким образом человек остается в заблуждении.

Будем брать на себя тяжесть [чужих грехов]

   – Геронда, вчера Вы говорили, что одно дело – это терпение, а другое – терпимость. Что Вы имели в виду? 
   – Терпеть – это не значит относиться к кому-то с терпимостью. Утверждая, что я обладаю терпимостью по отношению к какому-то человеку, я тем самым все равно что говорю: «У него все очень плохо, а у меня хорошо, и я отношусь к нему с терпимостью». Настоящее терпение заключается в том, чтобы чувствовать свою вину за то состояние, в котором находится ближний, и ему сострадать. В таком отношении к ближнему много смирения и любви. В этом случае я приемлю Благодать Божию, а мой ближний получает помощь. К примеру, увидев какого-нибудь хромого, глухого или наркомана, я должен подумать так: «Если бы я был духовно преуспевшим человеком, то я умолил бы Бога, и Он исцелил бы этого несчастного». Ведь Христос сказал: «Я дам вам силу творить чудеса большие, чем сотворил Я» (Ин. 14:12). От таких размышлений приходит боль за ближнего и любовь к нему. Если же я говорю: «Э, да чем я могу ему помочь: калека он и есть калека; ладно, посижу с ним немножко – глядишь, получу и награду за доброе дело», то я «снисхожу» к своему ближнему, отношусь к нему «с терпимостью» и оправдываю себя тем, что исполнил свой долг.
   – Геронда, а всегда ли полезно полностью брать на себя вину за какой-то чужой грех? 
   – Да, если ты можешь понести это бремя, то польза от этого немалая. За все укоряй себя. Забирай у ближнего вину за грех, взваливай ее себе на плечи и проси Христа, чтобы Он давал тебе силу ее понести. А беря на себя бремя более тяжкое, чем твоя действительная вина (да хоть бы даже на тебе и вовсе не было вины, но ты находишь способ доказать себе, что она все-таки есть), ты никогда не будешь приписывать своим собственным силам то, что несешь на себе чужой грех. [Значит] ты не будешь гордиться и сможешь стяжать богатую Благодать Божию. Однако требуется с осторожностью соразмерять свои силы и рассчитывать: а сможешь ли ты понести на себе больший груз? Ведь если надорвешься, то заработаешь себе грыжу, сорвешь поясницу...
   – А что значит в этом случае «заработать грыжу» и «сорвать поясницу»? 
   – Ну вот, к примеру, если ты возьмешь на себя чужой грех, тяжесть которого будет превышать твои силы и не дашь при этом никаких объяснений, то потом начнешь роптать, раздражаться, осуждать...
   – Однако, если я дам какие-то объяснения, разве это не будет самооправданием? 
   – А вот ты и старайся дать оправдание [только] тому, на что не хватило твоих силенок. На что сил хватает, то оставляй без объяснения. К примеру, если человек чувствителен, ему надо стараться не поднимать [таких духовных] тяжестей, которые превышают его силы. Такому человеку не стоит изображать из себя силача. Ему надо испытывать себя и подвергать себя несправедливому обвинению с рассуждением – в соответствии с тем [духовным] весом, который ему по силам поднять, чтобы в противном случае, надорвав его чрезмерной чувствительностью, враг не низринул бы такого человека в отчаяние и не привел бы его в негодность.
   – Геронда, а я иногда не только не нахожу в себе сил понести несправедливость, но еще и перекладываю на чужие плечи ответственность за свое собственное падение. 
   – Вы не только не хотите от любви понести котомку ближнего, но еще и свою тяжелую торбу хотите навьючить на его плечи. И не только на здорового, но и на маломощного! Тебе требуется стяжать духовную отвагу, чтобы быть в состоянии брать на себя всю ответственность за свой грех. А чем больше мы будем увеличивать свою [духовную] ношу, беря на себя чужие прегрешения, тем больше будет облегчать тяжесть нашего бремени Благий Бог – и мы станем переживать божественное радование.
   Если какой-то здоровяк от любви к ближнему, у которого нет сил на то, чтобы ворочать тяжести, взваливает на свои плечи два мешка цемента, то это стоит не так много, как принятие на себя тяжести чужого греха, «усваивание» этого греха себе – пусть даже люди подумают, будто бы именно ты действительно согрешил. Это большая добродетель, большое смирение.
   Как-то раз послушник одного афонского общежительного монастыря нагрубил уставщику36, который был к тому же иеромонахом. Уставщик, желая помочь послушнику, который читал за богослужением, подошел к нему и показал, какой кондак надо читать первым. Но тот совершенно вышел из себя и после службы в гневе закрылся в своей келье. Поискав вину в себе, уставщик принял бремя на себя и стал переживать, размышляя о том, что это он виноват в том, что брат ответил ему грубо. По-настоящему мучаясь от угрызений совести, он не стал оправдывать свое поведение тем, что [обязан был указать послушнику, что нужно читать, потому что], как уставщик, нес ответственность за то, что совершается в храме. Вместо этого он сказал себе: «Это я виноват в том, что брат пришел в немирность». И вот он пошел в келью послушника, чтобы положить ему поклон и попросить прощения, однако тот заперся изнутри на ключ и не открывал. Тогда иеромонах сел у него под дверью. Он просидел так с самого утра до трех часов пополудни. Когда ударили к вечерней службе, послушник был вынужден открыть дверь и выйти. Уставщик опустился на колени, положил ему земной поклон и сказал: «Прости меня, брате, это я виноват». Вот каким образом приходит Благодать Божия.
 

Глава третья. О справедливости Божественной и человеческой

   – Геронда, что такое справедливость Божественная? 
   – Справедливость Божественная – это когда ты делаешь то, что доставляет покой твоему ближнему. К примеру, если тебе нужно разделить что-то между собой и ближним, то дай ему не половину того, что имеешь, а столько, сколько он хочет. Спроси его: «Сколько ты хочешь взять себе? Две с половиной, три части? На, возьми их». Отдавай другому хорошее, а себе оставляй гнилое. Отдавай другому большую часть, а себе оставляй меньшую. Вот представь, что сестра приносит нам сейчас десять слив. Съев от чревоугодия восемь слив и оставив тебе две, я поступлю с тобой несправедливо. Сказав: «Поскольку нас двое, то я съем пять, а пять останутся тебе», я поступлю по человеческой справедливости. А если, увидев, что сливы пришлись тебе по вкусу, я съем только одну и скажу тебе: «Окажи любовь, доешь остальные, а то мне они не очень нравятся, да так тому же у меня от них болит живот», это будет справедливостью Божественной.
   – То есть в чем заключается человеческая справедливость? 
   – Человеческая справедливость заключается в том, что, когда тебе нужно, к примеру, с кем-нибудь поделиться, ты одну половину даешь ему, а другую оставляешь себе.
   – Геронда, а какое место человеческая справедливость занимает в духовной жизни? 
   – Человеческая справедливость предназначена не для людей духовных, но для того, чтобы служить тормозом для людей мира сего. Если духовный человек возлагает надежду на человеческую справедливость, то он глуп, потому что в сравнении со справедливостью Божественной человеческая равна нулю. Но даже и человек мирской, добившись чего-то в этой жизни, применяя человеческую справедливость, не будет иметь подлинной радости и душевного покоя.
   Допустим, два брата владеют участком земли площадью десять стремм37. По человеческой справедливости каждый из них должен взять себе по пять стремм, но по справедливости Божественной каждый должен взять столько, сколько ему необходимо. То есть, если у одного брата семь душ детей, а у другого только двое или если один получает высокую зарплату, а другой низкую, то большую часть земли следует взять тому, кто испытывает большую нужду. Если в этом случае второй брат возьмет себе столько же, сколько и первый, – это будет несправедливо. Однако человек мирской не принимает во внимание того, что его брат едва сводит концы с концами. Не мысля духовно, такой человек не понимает, что разделить имение так, как собирается сделать он, будет несправедливостью. «Тебе следует объяснить своим домочадцам, что твой брат нуждается, чтобы они согласились с тем, что большую часть ты отдашь ему», – говоришь такому человеку. А в ответ слышишь: «Почему? Ведь [разделив имение пополам] я вовсе не поступаю по отношению к нему несправедливо». 
   Однако если бы говорящий так был духовным человеком, то даже несмотря на сопротивление жены и детей, ему следовало бы убедить их принять то, что согласится дать им испытывающий нужду брат. Если бы нуждающийся брат сказал: «Ты возьмешь себе одну стремму», то другому следовало бы взять себе одну и не сказать ни слова, чтобы брат, взявший себе большую долю, чувствовал себя свободно. Как ни взгляни, но самый справедливый раздел совершается по Евангелию.
   Меня поражает великодушие Авраама. Когда пастухи Лота и Авраама стали ссориться из-за пастбищ, Авраам пошел к Лоту и сказал: «Негоже нам с тобой ссориться, ведь мы родственники. Какая сторона тебе больше по сердцу? Хочешь пойти направо или налево?». Лот хоть и отчасти, но поступил из человеческих побуждений, он выбрал Содом и Гоморру, потому что там были зеленые луга, хорошие пастбища для скота (Быт. 13:1-13). И какого же лиха ему потом довелось там хлебнуть! А Авраам, движимый Божественной справедливостью, желал доставить радость Лоту. То, что Лот поселился в лучшем месте, даже принесло Аврааму радость.

Правосудие Божие

   – Геронда, что такое правосудие Божие? 
   – Правосудие Божие – это долготерпение, которое имеет в себе также смирение и любовь. Бог весьма справедлив, но Он и весьма сострадателен38, и Его сострадание побеждает Его справедливость. Чтобы тебе было понятно, приведу такой пример: если человеку никогда не представлялось благоприятной возможности услышать о Боге, то Бог будет судить его не в соответствии с тем состоянием, в котором он находится, но в соответствии с тем состоянием, в котором он находился бы, если бы Его познал. Ведь в противном случае Бог не был бы справедлив. У Божественной справедливости свои математические законы: иногда один плюс один равняется двум, а иногда – двум миллионам.
   – Геронда, а каким образом Божественная справедливость исполняется над человеком, совершающим какую-то погрешность? 
   – Человеческая справедливость говорит: «Ты совершил погрешность и должен быть наказан», а справедливость Божественная: «Ты признаешь свою ошибку и раскаиваешься? Получаешь прощение». Погляди, ведь если человек, совершивший преступление, искренне кается и сам сознается в содеянном – хотя на него еще не пало и малейшее подозрение, – то даже человеческий закон относится к нему снисходительно. И если такой человек снисходительно судится даже людьми, то насколько больше снисхождения оказывает ему Бог – праведный и сострадательный Судия.
   Все мы находимся в руках Божиих. Бог наблюдает за нами и видит доподлинно все, Ему открыто сердце каждого человека. Он не будет к нам несправедлив. Поскольку есть Божественная справедливость, Божественное воздаяние и – что важнее всего – поскольку Бог нас любит, то все доброе, что делает человек, не пропадает зря. Поэтому тот, кто стремится к справедливому отношению людей, – человек никчемный, совершенно недоразвитый.
   Я заметил, что если человек, с которым поступили несправедливо, относится к происшедшему так, как этого требует Божественная правда, то Бог оправдывает его еще в этой жизни. Помню, как после войны к нам в часть приехал генерал вручать ордена. Меня в тот день не было. Когда генерал выкрикнул мою фамилию, из строя вышел один мой сослуживец, родом из Фессалии, и получил награду, которая предназначалась мне. Другие солдаты промолчали, потому что в те времена за такой обман в армии сажали в тюрьму. А когда генерал уехал, тот солдат спрятался в страхе, что остальные изобьют его до полусмерти. И ко мне, когда я вернулся в часть, он боялся подойти. Ходил, ходил кругами и наконец сказал: «Прости меня, я сделал то-то и то-то». – «Ну и правильно сделал, что взял этот орден! – ответил ему я. – Что бы я с ним делал?» Потом он надевал этот орден на парады. А сорок лет спустя сюда в монастырь приехал командующий Первой Армией из Фессалии и привез мне награду – орден Александра Македонского. Увидев его, я не мог сдержать улыбки. Сорок лет спустя! И меня поразило то, что маршал приехал из Фессалии – с родины того солдата, который получил тогда мою награду. Видите, как бывает! Если же мы стремимся к тому, чтобы с нами поступили по справедливости, то, в конечном итоге, теряем и то, к чему стремимся здесь, и то, что Христос готовит нам в жизни вечной за то, что мы претерпели несправедливость. То есть из-за никчемных вещей мы теряем самое главное, вечное. Ведь так или иначе все земное никчемно. Зачем же оно нам нужно?

То, на что монах имеет право, Христос сберегает для жизни иной

   – Геронда, что значит «иметь право» на что-либо? 
   – «Иметь право» – это мирская логика. Чем больше в человеке мирского, тем больше «прав» он имеет. Чем больше в нем духовного, тем меньшими он обладает правами. Особенно монах – у него есть одни лишь обязанности, он не имеет права ни на что. Я хочу сказать, что монах не должен иметь ни к кому никаких притязаний. Ради Христовой любви монах отказался от всего, поэтому, если он стремится иметь в этой жизни какие-то права, это полная ошибка. Ведя себя таким образом, монах оскорбляет Христа, оскорбляет монашество. Люди мира сего «имеют право» на многое – на то они и мирские. Но то, на что имеет право монах – да и просто человек духовный, – сберегает для будущей жизни Христос.
   Тенденция «имею право» видна сегодня не только почти во всей [мирской] молодежи, но и среди молодых монахов. Некоторые из них не знают ни того, зачем они стали монахами, ни того, что такое монашество вообще. Поэтому они и носят в себе это «имею право», обладают мирским, духом, [духовно] необъяснимой логикой, человеческой справедливостью – по отношению ко всему. Эта человеческая справедливость, начавшаяся с европейского духа, проникла уже и в монашество.
   В нынешнюю эпоху в монашестве нередко можно встретить такой дух: «Я не делаю своему ближнему никаких неприятностей и не хочу, чтобы он доставлял неприятности мне. Я ведь его не обижаю, у меня все в порядке». Или как говорят некоторые монахи: «Я свою работу сделал: где должен был помочь – помог, все, что надо было закончить, – закончил. У меня все в порядке. А что другая работа? Она не моя. Я ухожу – иду в келью совершать свое монашеское правило». Такие люди не задумываются о том, что их брат немощен или у него болит голова, и поэтому он не может выполнить какую-то работу или же работает меньше, потому что был на всенощном бдении и вернулся сильно уставшим. Или же говорят так: «Это моя порция пищи. Я имею на нее право», не думая о том, что их ближний более слаб или же его организм потребляет больше энергии и он нуждается в усиленном питании. В результате всего этого, [телесно] находясь в духовной среде, они доходят до того, что имеют мирской образ мышления и становятся безупречными людьми... мира сего. Знаете, каково видеть людей духовных, но относящихся ко всему по-мирски? То есть я заметил, что многие из монахов – кто больше, кто меньше, – постясь, молясь, ходя на службу, исполняя положенное послушание, нося монашеские одежды, живя по монашескому распорядку, относятся ко всему не духовно, а по-мирски. Они следят, как бы им не сказали обидного слова, как бы к ним не отнеслись несправедливо. То есть эти монахи находятся в рамках мирской справедливости, некоторые не дорастают даже до нее. И вот попробуй-ка теперь прийти с ними к духовному взаимопониманию! Эти монахи стараются устроить все так, чтобы в будущем облегчить Христу бухгалтерские расчеты с собой [чтобы Он не остался у них в долгу]! Притом, что Христос смотрит на степень несправедливости, которую претерпевает каждый человек, и на степень его жертвенности для того, чтобы воздать ему соответствующую мзду, эти люди желают сами произвести [для Христа] расчеты [своих заслуг].
   Я возмущен вообще тем образом мыслей, который вижу у некоторых современных монахов. Ну совершенно человеческая справедливость! Однако как человеческая справедливость укладывается в жизнь духовную? На человеческой правде далеко не уедешь, даже в жизни мирской – что уж говорить о жизни духовной! Когда я жил в общежительном монастыре, все тамошние насельники то и дело старались пойти на какую-нибудь жертву. Этот дух царил везде: за работой, на трапезе. Думали сначала о своем ближнем и поэтому жили, словно в Раю. К примеру, сидя за трапезой, монах старался съесть поменьше, чтобы другому досталось побольше. Даже если сам он не отличался богатырским здоровьем, то не придавал этому значения. Такого монаха не заботило, здоров или немощен его ближний. Монах [просто] жертвовал собой. Он не пользовался даже своей способностью к суждению и не говорил: «Если брат съест больше нормы, ему это повредит». Однако с той самой минуты, когда монаха начинает заботить то, как бы его не обидели, как бы ему не перетрудиться, как бы не пропал его труд, – он словно перестает верить в то, что есть Бог, что существует жизнь иная, что каждого ждет грядущий Суд и божественное воздаяние. Да хотя бы он потрудился немного больше [других] – этот труд тоже не будет напрасным. Напрасным бывает лишь труд животных. Но даже и эти несчастные создания жертвуют собой ради нас! И это несмотря на то, что мучаются они по нашей вине. Ведь после преступления праотцев природа стонет вместе с человеком, сострадает ему. Как это страшно! Посмотрите, как мучаются дикие животные, которых ранят охотники! Искалеченные, с поломанными ногами, они не могут убежать от крупных хищных зверей, которые их терзают и пожирают. И при этом несчастные не имеют ни малейшего воздаяния! Если человек не понимает этого, то он не человек. Бог дал ему разум как раз для этого: чтобы он совершал им правильную работу и находил свой путь. Я говорю сейчас не о том, чтобы вы выжимали из себя последние соки, но о том, чтобы вы имели любочестие.
   – То есть, Геронда, Вы хотите, чтобы наши сердца трепетали от горячего желания принести ближнему облегчение и успокоение... 
   – Да, потому что, стараясь облегчить участь ближнего, доставить ему покой и при этом всецело предавая себя в руки Божии, ты не выбиваешься из сил. Но вот если, выбившись из сил, ты скажешь об этом [другим], то все твои труды идут насмарку. Что, думаешь, Христос наградит тебя за то, что ты жалуешься на свою горькую участь? [Если и «наградит», то] разве что оплеухой.
   Насколько возможно, старайтесь совершать ту работу, о которой я говорю. Это и есть то духовное делание, которым вы должны заниматься. Для того, кто не совершает этого делания, не будет пользы даже от аскетических подвигов, потому что его радиостанция работает не на той частоте, что радиостанция Бога. А коли так, то и все остальное идет насмарку: и поклоны, и посты... Я не говорю, что всего этого делать не нужно, но не следует думать, что, если мы выполняем все эти подвиги, у нас все в порядке.

Люди создали себе другое «евангелие»

   – Геронда, в каком случае человек может называться справедливым? 
   – С мирской точки зрения справедлив тот человек, суждение которого основано на человеческой справедливости. Однако совершенен человек, который справедлив не по [законам] человеческой справедливости, но по Божественной правде. В этом случае его благословляет Бог. Никогда не примешивая к своим действиям своего «я» и собственной выгоды, я, можно сказать, вынуждаю Бога ниспослать мне Божественную Благодать.
   Любая, даже самая совершенная человеческая правда всегда имеет в себе человеческие начала. И пока в человеке духовном жива правда человеческая, Дух старается исторгнуть из него эту правду – как чужеродное тело, а человек бьется, то побеждая, то побеждаясь, и душевно выбивается из сил. Однако, стяжав Божественную правду, человек очищается39 и приемлет Божественное просвещение.
   – Геронда, если я скажу человеку, который утверждает, что его несправедливо обидели, о том, что существует Божественная справедливость, помогут ли ему эти слова? 
   – Нет, лучше скажи ему так: «Взгляни на происходящее духовно, как заповедует Евангелие». Ведь если ты скажешь ему о том, что существует Божественная справедливость, то он и вправду поверит, что другие его обидели, тогда как на самом деле, возможно, он сам обидел их.
   Нет, правда, у меня болит душа. Я был знаком с человеком, который регулярно ходил в храм, постился, выполнял другие положенные христианину действия и думал о себе, что живет духовно. Притом, что у него было пять квартир, две зарплаты и ни одного ребенка, он не давал бедным ни драхмы милостыни. «Ну ладно, – сказал я ему, – ведь у тебя столько неимущих родственников. Почему же ты не поможешь им? Что ты будешь делать с такой уймой денег? Раздай их вдовам, сиротам...» И знаете, что он мне на это ответил? «Так что же, – говорит, – раз моя сестра вдова, то получается, я не должен брать с нее денег за квартиру?» Когда я это услышал, у меня кровь прихлынула к голове! Вот она – правда мира сего! «Раз дети, которым нечего есть, не мои, а чужие, – думает человек такого склада, – то я за них ответственности не несу. Я никого не обижаю. Да Боже меня упаси, чтобы я кого-то обидел!» Такие люди находят способ успокаивать свой помысл, однако они не имеют настоящего успокоения. Руководствуясь человеческой логикой, мирской справедливостью, эти люди остаются равнодушными – в то время как на их глазах творится что-то серьезное [требующее их участия]. Как же они почувствуют после этого что-то духовное? Есть люди, которые могут пожертвовать кому-то целый дом, но в то же время, если кто-то задолжает им плату за квартиру, они подают на него в суд. Как вы это можете объяснить?
   – Геронда, это объясняется правдой человеческой? 
   – Это даже и не правда человеческая. У таких людей и человеческой-то правды – кот наплакал. С одной стороны, жертвуют кому-то сто тысяч драхм, а с другой – из-за тысячи драхм торгуются с таксистом и тащат его в полицию. Ну как вы это объясните?
   – Может быть, Геронда, у них не все в порядке с головой? 
   – Нет, с головой у них как раз все в порядке.
   – Может быть, Геронда, они дают милостыню с гордостью, чтобы испытать от этого удовлетворение собой? 
   – Ага, вот в этом-то все и дело! Они жертвуют много с гордостью и делают это не во славу Божию, а для того, чтобы прославиться самим. Такие люди могут пожертвовать другим даже все, что у них есть, однако любви они не имеют.
   Сегодня [среди людей] есть некий порочный дух. Даже духовные люди стремятся к юридической справедливости и при этом еще утверждают, что веруют в Бога. «Ты имеешь право на то, я имею право на се...» О, если бы среди людей не было этого «евангелия здравого смысла», чудовищного «здравого смысла»! «Пусть меня не считают за дурачка», – говорят такие люди. Вы знаете, что христиане доходят до того, что подают [друг на друга] в суд? Они не должны были бы обращаться в суд, даже если бы правда была на их стороне, – тем паче, если они не правы! Вот поэтому некоторые и теряют веру – по вине таких христиан. Люди видят, что кто-то ни в церковь не ходит, ни бдений не совершает, а, тем не менее, не доходит до такого, как какой-нибудь христианин, который посещает храм, бывает на всенощных бдениях, совершает все, что положено, и при этом тащит в суд какого-нибудь бедняка за то, что тот должен ему немного денег. И делает это только и только для того, чтобы «отстоять свои права». Я спросил одного человека, который собирался подать в суд на того, кто задолжал ему некую сумму: «Ты что, терпишь нужду? Или у тебя больше детей [чем у твоего должника]? Или, может быть, твоя жена настаивает на том, чтобы ты подавал в суд, и поэтому ты находишься в затруднительном положении?» – «Нет, – отвечает, – я делаю это для того, чтобы добиться справедливости».
   Что тут скажешь! Конечно, сыграло свою роль и то воспитание, которое некоторые получили в детстве в определенных околоцерковных кругах. Вот уже много лет у меня из памяти не выходит такой случай. В одном Доме ребенка несли послушание сестер милосердия девушки из одного христианского сестричества, в котором давали обет не выходить замуж. Как-то один малыш заболел, и ему понадобилось сделать обследование, связанное с радиационным облучением. Врач попросил сестер прийти ему помочь, однако ни одна из сестричества даже не пошелохнулась – побоялись радиации. Но начнем с того, что раз они дали обет не выходить замуж, то вопрос вообще не требовал обсуждения. Если бы они собирались замуж, то еще ладно, страх был бы как-то оправдан. Но ведь они были людьми духовными, и поэтому им следовало проявить жертвенность даже в том случае, если бы они собирались создавать семьи. Было бы [духовно] правильно, если бы эти сестры поругались, отстаивая свое право пожертвовать собой. Но тогда дело кончилось тем, что на помощь врачу поспешила другая медсестра – не из сестричества. Эта девушка не только не жила жизнью духовной, но и собиралась замуж, однако ей стало жаль малыша.
   И хуже всего то, что таких людей не мучает совесть за подобное, поскольку они говорят: «Все это [самопожертвование] не для нас. Мы живем для духовных занятий». У них может даже возникнуть и такой помысл: «Ну что же: кому-то по душе жертвовать собой, а мне вот больше нравится спокойная безмятежная жизнь....» Иногда они даже могут осуждать того, кто приносит себя в жертву, и говорить, что он не достиг духовного состояния. Но Христос почивает там, где благородство и великодушие, там, где дух жертвенности, неброскость и желание оставаться в безвестности.
   – Геронда, если видишь человека в затруднительном положении, то разве не нужно спешить ему на помощь – независимо от того, устал ли ты сам или болен? 
   – Да, конечно! Но, знаете, я заметил, что многие духовные люди взрастили в себе мирское мудрование. Они создали свое собственное мирское «евангелие» – «евангелие», сшитое по их меркам. «Христианин, – говорят такие люди, – должен иметь чувство собственного достоинства, ему нельзя ударить в грязь лицом, нельзя показаться дурачком». То есть такие люди ко всему относятся с мирской логикой и правдой. «Я имею на это право! – говорит такой человек. – Я его не обижаю и не хочу, чтобы он обижал меня!» И при этом помысл успокаивает его тем, что он прав. В таком человеке видны все проявления правды мирской. Любочестия у него нет, жертвенности у него нет – ничего у него нет. Он создал свое собственное «евангелие» и не имеет с Богом ни малейшего родства. Э, ну так разве может его после всего этого осенить Божественная Благодать?
   Когда я служил в армии, один радист с военного аэродрома приходил к нам в часть за позывными40, и мы с ним общались. В миру он получил богословское образование, а в части даже произносил [перед сослуживцами] проповеди. Однако все звали его «Иезуит»41, потому что он не только ни в чем не жертвовал собой, но не хотел просто помочь другому даже малостью. Иногда я его просил: «Ты ведь все равно идешь на аэродром, будь добр, захвати вот эти позывные для такого-то радиста». Но он ни в какую не соглашался. «Нет, – говорил, – я ходил за своими позывными, а он пусть идет за своими». Он успокаивал свой помысл тем, что не поступает в отношении другого несправедливо. Но ведь Христос говорит, что надо идти с кем-то два поприща, если тебя не просто просят, но и принуждают к тому, чтобы пройти одно (Мф. 5:41). Он не говорит: «Если кто-то просто попросит у тебя рубашку, то отдай ему и верхнюю одежду», но заповедует: «Кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, то отдай ему и верхнюю одежду» (Мф. 5:40). Христос дает нам такую заповедь, а человек, считающий себя духовным, говорит: «Я сходил за своими, а он пусть идет за своими»? То есть он все равно что говорит: «Нашли дурачка! Меня просят об одной версте, а я что, должен идти целых две?» Ну так что же, как после этого Благодать Божия приблизится к такому человеку? А вот если кто-то [действительно] применяет к себе эту евангельскую заповедь и, в то время как его принуждают пройти одно поприще, идет больше, то потом начинает работать Христос. И тот, кто заставлял этого человека идти [вместе с ним], духовно изменяется и с удивлением чешет в затылке: «Ну, – говорит, – дела! Я-то его припряг только на одну версту, а он гляди в какую даль унесся! Вот это доброта!»
   Если бы у Христа была та мирская логика, которая присутствует сегодня у многих «духовных» людей, то Он не оставил бы Своего Небесного Престола, чтобы снизойти на землю, пострадать и претерпеть распятие от нас – окаянных людей. Однако в этом – по человечеству – «неуспехе» Христа была сокрыта тайна спасения всех людей. Ведь чего только Он не перенес ради нашего спасения! Он умалил Себя до такой степени, что люди заушали Его и говорили: «Прореки, кто ударил Тебя?» То есть евреи нашли себе забаву, издеваясь над Христом! Знаешь, как мне было горько, когда, будучи маленьким, я видел, как другие ребята играют в чижа? И евреи затеяли ту же игру... со Христом! «Прорцы́, кто́ е́сть ударе́й Тя́?» (Лк. 22:64). О, как это страшно! А мы стремимся к христианству без распятия, к «христианству сиюминутного воскресения». Мы переделываем христианство, монашество так, как нам хочется. Мы не желаем ни в чем себя ограничивать.
   Однако, для того чтобы пережить сверхъестественное, мы должны жить сверх естества.

24   Арендаторы помещения для жилья и профессиональной деятельности по закону об аренде имеют право на ее продление и после истечения предыдущего срока.

25   Одна из центральных греческих тюрем. – Прим. пер.

26   «Эвергетинос» – систематизированный сборник аскетических о учений святых отцов, составленный около XI века основателем игуменом константинопольского монастыря «Эвергетис» Павлом и впервые изданный в конце XVIII в. преподобным Никодимом Святогорцем.

27   Говоря о европейцах, Старец не уничижает народы Западной Европы, но желает предохранить нас от господствующего в этих странах духа рационализма.

28   Гуманизм – культурное движение, в центре которого стоит самоуправляемый – то есть оторванный от Бога и Церкви – человек; получило свое развитие на Западе в послесредневековую эпоху.

29   Однажды в 1950 г., когда Старец Паисий впервые пришел на Святую Афонскую Гору и искал тропинку, которая вела из Кавсокаливии в Скит Святой Анны, он встретил отшельника, лицо которого излучало свет. «На вид ему было лет семьдесят, и по одеянию его можно было заключить, что он не имел никаких связей с людьми... По всему было видно, что передо мной стоял святой». Когда Старец Паисий спросил пустынника, где он живет, тот ответил: «Здесь» – и указал на вершину Святой Горы. Позже опытные старцы подтвердили отцу Паисию, что на вершине Афона живут в безвестности двенадцать отшельников. См. Старец Паисий. Отцы-святогорцы и святогорские истории. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2001. С. 45–47.

30   Произнесено в ноябре 1988 г.

31   Особножительный (своекоштный) монастырь – противоположность общежительному (киновии). Обитель, не имеющая игумена и не управляющаяся эпитропами. Насельники особножительных монастырей следуют личному распорядку монашеской жизни, не имеют общей трапезы и получают от монастыря денежное вознаграждение за несение послушаний. Последний особножительный монастырь Святой Афонской Горы был преобразован в общежительный в 1992 г.

32   В 1956–1958 гг.

33   Вигла – пустынная местность в юго-восточной части Афонского полуострова.

34   Духовные братья – монахи, получившие монашеский постриг от одного и того же Старца.

35   У Старца игра слов: «Τό » ̉αλλά« δέν έχει άλάτι καί όλα τά άλλοιώνει ». – Прим. Пер.

36   Уставщик – монах, ответственный за соблюдение богослужебного устава и вообще за порядок в храме.

37   Стремма – мера площади, равная 1000 м2 . – Прим. пер.

38   Греч. «πολυεύσπλαχνος» – слав. «многоблагоутробный». – Прим пер.

39   «Λαμπικάρισμα», от глагола «λαμπικάρω» – очищать, дистиллировать; прочищать, процеживать; становиться прозрачным. – Прим. пер.

40   В армии Старец был радистом.

41   Иезуиты – основанный Игнатием Лойолой в XVI веке католический монашеский орден, известный суровой внутренней дисциплиной и использованием крайних средств для достижения своих целей. В переносном смысле иезуитами называют людей, строго соблюдающих правила формального благочестия, но не имеющих при этом соответствующего внутреннего состояния.

Просмотров: 345


pdf Скачать страницу в виде PDF
Внимание! В PDF сохраняется только содержимое страницы! без оформления сайта!
После скачивания файла, вы сможете его распечатать.




Если вы нашли ошибку или опечатку в тексте страницы, пожалуйста, отправьте нам сообщение по ссылке ниже.

Отправить


Если на странице недоступен видеоконтент, попробуйте поискать его самостоятельно по ссылкам:

По названию (Google) - Слова. Том III Духовная борьба / Часть 2

По описанию (Google) - Часть вторая / О справедливости и несправедливости

По названию (Yandex) - Слова. Том III Духовная борьба / Часть 2

По описанию (Yandex) - Часть вторая / О справедливости и несправедливости

Вопрос-ответ

последние вопросы

Татьяна 2018-09-28 21:15:00

Здравствуйте! Подскажите у нас в городе есть воскресная школа для взрослых?

Ответ:

Бог в Помощь! Да, у нас в городе есть воскресная школа для взрослых. Задать вопросы и узнать расписание занятий можно здесь:

https://vk.com/odmsamara
https://odmsamara.ru/

Календарь:

Икона дня:
Пост:

Святые дня:

Евангельские чтения дня:



Новости:

  • 13.02.2018

    Дистанционный образовательный курс "Основы работы с молодежью"

    1207
  • 09.11.2019

    Книга Пророка Иезекииля / Глава 1

    6
  • 09.11.2019

    Книга Пророка Варуха / Глава 5

    7
  • 09.11.2019

    Книга Пророка Варуха / Глава 4

    4
  • 09.11.2019

    Книга Пророка Варуха / Глава 3

    4
  • 09.11.2019

    Книга Пророка Варуха / Глава 2

    4
  • 09.11.2019

    Книга Пророка Варуха / Глава 1

    6
  • 09.11.2019

    Послание Иеремии / Глава 1

    5
  • 09.11.2019

    Книга Плач Иеремии / Глава 5

    14
  • 09.11.2019

    Книга Плач Иеремии / Глава 4

    15
  • 09.11.2019

    Книга Плач Иеремии / Глава 3

    17
  • 09.11.2019

    Книга Плач Иеремии / Глава 2

    15
  • 03.11.2019

    Книга Плач Иеремии / Глава 1

    15
  • 03.11.2019

    Книга Пророка Иеремии / Глава 52

    45

все новости